|
Проголосуйте за это произведение |
Поэзия
25 июня
2024 года
ШАНС НА ОТКРОВЕНЬЕ
стихи
Всяк с
рожденья
любопытен,
полон сил и
дарований.
При удаче и
старанье –
в ощущеньях
ненасытен.
Но раним и
беззащитен
перед актом
увяданья.
Что ж, в
конечном счёте, пусть!
За
причудливость
сюжетов
я избрал
планету
эту
и гнездо с
названьем Русь.
***
Бумажный лист
–
ментальный хищник!
Ждёт смысла.
Содержанья ищет.
Он бледен.
Непристойно гол.
И режет глаз,
попав на стол.
***
В ночи поэты
не
скучают
и, препарируя
идеи,
секреты слова
изучают,
о
соразмерности
радеют.
Чтоб
простенькое
заклинанье
добыть в
глубинах подсознанья.
И действием
таким, быть может,
вселенское
ребячество умножить.
***
Акт творенья
необъятен! –
Представляется
чужим.
Смысл его
непостижим
(с искрой
звёздной благодати!).
***
Ищу в
словесности воздушности.
Единодушия в
движении.
Ищу
послушности
в скольжении
и дерзости
(свободы, в сущности!) –
слов,
интонаций,
построений.
А
многословье,
заумь, книжности –
свидетельства
скоропостижности.
***
Горсть
метафор
полновесных
ярких,
трепетных
и нежных –
рифмою
замкнуть
совместной
и… в толпу
швырнуть небрежно!
***
Тысячелетия
назад,
мир без
барьеров
и преград
был
необъятным
сотворён
и щедрым
солнцем
озарён.
Свобода
жителям
дана
на дни,
столетья, времена
(как базовый
вселенский тест).
Но смертный
от
свобод устал,
насочинял
границ
окрест.
Мир тесен
сделался и мал
(и Тот, кто
нам
свободу дал –
с печалью это
наблюдал).
***
Сколь заумь вслух
высокомерна
и беззастенчива
всегда!
Как тужатся
неимоверно
банальность, вздор и примитив
–
хвалой друг друга усладив!
Живут и здравствуют вполне
–
в тепле, достатке,
болтовне…
***
Ещё кому-то
важно
жить честно и
отважно.
Ещё кому-то
нужно
быть щедрым и
радушным.
А кто-то в
полной мере
ещё в Россию
верит.
Всё это не
мешает остальным:
практичным,
ловким, деловым.
***
Чины очередного года!
Вам, указующим пути,
организующим народы,
каких эпитетов найти?
Где будет очередь занять
нам, ненасытным на товары?
Намечено ль детей рожать?
Каких? И в скольких экземплярах?
Рекомендуется мечтать
толпой? Или в шеренгах строгих?
Кого похвальней отрицать?
Брюнетов? Лысых? Кривоногих?
Чего изволит милость Ваша
для нас, кто мыслит, строит, пашет?
***
Рощи гибнут.
Равнины ветшают.
В небесах,
на
просторах морей –
мусор, чад,
нечистот урожаи.
С добрым
утром,
планета чужая
(что
когда-то
была моей)!
***
Из
воспоминаний
о будущем
сохранились пыль и
камни,
исполинские
воронки,
и печальные
легенды
у сообщества
микробов
о двуногих
великанах,
чьи безмерные
глубины
Божья искра
осеняла.
Но настолько
неразумных,
что смогли они друг
друга
горделиво
уничтожить.
И себя, и искру
Божью.
Одноклеточным –
наука!
***
Не
стесняться
быть добрее? –
Безнадёжная
затея!
Признаюсь и
сожалею:
стать
злодеем –
здоровее…
Как тут
быть? Увы,
не смею
дать совет.
Тебе
виднее!
Стать
придурком
популярным?
И кривляться
регулярно
за солидную
деньгý?
Извините, не
смогу!
Быть
смутьяном
виртуозным? –
Дерзким и
амбициозным,
оклеветанным,
голодным…
…Или сытым
палачом?
Буду думать.
Есть о чём.
***
мир требует
преображенья.
Я предложеньями богат,
надеждами,
воображеньем!
Но измененья
далеки
воображенью
вопреки.
Здесь – пафос – манна
узколобых,
там – запашок извечной
злобы.
И с этой стороны, и с той
–
тщеславье, жадность и
застой.
***
За непохожесть
мир бьёт наотмашь.
Мятежен
ум.
Жизнь
наобум
скромней,
пригожей.
А то и
слаще
бывает
чаще.
В бездумье
просто ж! –
Ум – это
роскошь.
***
Не спешите
сдаваться, братцы
(чёрный
ворон
ехидно не каркай)!
Может
запросто
так оказаться,
что решат
богоравные Парки
(иль
нетленные
Мойры, быть может)
в
обстоятельства
дела вмешаться.
– Раз! – и
ножнички прыгнут из ножен.
– Два! – и
нить
злой страшилки прервётся.
Не спешите
сдаваться, братцы!
– Три! – и в
новеньких декорациях
незнакомая
пьеска начнётся…
***
Сигару
толстую
жуя,
плейбои
бороздят
моря.
Ликуют в
счастье
толстосумы
деля и
умножая
суммы.
Изобличают
зло
герои,
гордясь
тюремной
конурою.
Вояки
поражают
цели
и боевые
единицы
(а цели –
уцелеть сумели,
воздав
немедля и
сторицей).
Уютно
здравствуют ничтожества
в своём
неисчислимом
множестве.
Лишь ты,
поэт,
терзаться волен,
и
незаконченностью болен.
Собой и
миром
недоволен.
***
Если век мой – погрешность вечности,
мир – песчинка в просторах
Вселенной,
если горько от
быстротечности,
если всё, что мы видим, тленно,
налюбиться бы вволю друг другом!
И в преддверии скорой разлуки
–
самовольно и без церемоний
–
всласть вкусить от
вселенской Гармонии…
***
одногодок и
молодок,
неформалок,
феминисток,
диссиденток,
патриоток,
лесбиянок и артисток
–
тот, увы, лишался
шанса
на редчайший
самородок
из нечаянных находок
–
Дар счастливого
альянса
***
Робко, будто
понарошку
целовать тебя в
ладошку
(ты стесняешься
немножко,
хмуришь брови, но
сдаёшься,
в упоеньи встрепенёшься,
всё!).
Погаснет свет в окошке.
Как в лирической
киношке
грянет музыка за
кадром
(разрешается быть храбрым!).
***
«О!» – клич
у
входа в час иной,
нелицемерный
и
хмельной.
«О!» –
благозвучно и грешно.
В ткань этой
ночи вплетено.
Здесь и
сейчас
сочинено.
«О!» –
жгучей страсти позывной.
«О!» – встреча цели со
стрелой.
***
Умыться – в
иноземном океане.
Вдохнуть
чужой
свободы полной грудью.
Зажмуриться
под
солнцем незнакомым.
Открыть
глаза на
площади заморской.
Глазеть на
доморощенные лица,
дворцы и
хижины,
террасы и соборы.
Пить пиво
пенное, цедить коньяк янтарный.
И, далее, в
повозке серебристой
кромсать
крылом
края лиловой тучи.
Чтоб к
вечеру,
соскучившись, вернуться.
Беспечно и
взахлёб любить друг друга.
***
Бабочки
касанье
на губах!
Этакая
вольность… Отчего бы?
Изумившись,
замираем оба.
Беззастенчив,
мягок, нестерпим
бледных
шелковистых крыльев взмах.
Должно
полагать,
я был любим –
мимолётно.
Вскользь, увы и ах!
***
Я по вкусу,
на
слух, кусочками
уложу
страсть и
нежность в строчки.
Чтоб
вприглядку
вкушал по глоточку
обделённый
судьбой одиночка.
***
«Производственное»
Принимаю в
починку морщинки!
Превращаю
слезинки в смешинки.
Ближе к маю,
когда успеваю,
обучаю
взрослеть
травинки,
безголосым
птенцам подпеваю.
Взглядом в
небе
рисую картинки.
Регулирую
время,
конечно
(согласитесь,
небезуспешно!).
Набираюсь
ума,
чищу пёрышки.
И встречаю в
стихах красно-солнышко.
***
Вдохновенье
– с чудом в связке!
Это дерзость
(но
в подсказках).
Доля смысла.
Звёздный луч.
От
головоломки
ключ.
Ощущенье,
что у
вас
появился
третий
глаз!
Время
необыкновенья.
Личный шанс
на
откровенье.
***
Дóлжно танцевать, а не кусаться!
Не стесняться задавать
вопросы.
Изо всех сил «быть», а не
«казаться».
Сочинять стихи, а не
доносы.
Из
«хроники»
1.
А. Ч.
Мне рассказал полковник Саша,
что пуля – ищет пацана,
а звёздочка – кого постарше,
что каждому из нас цена –
плевочек жгучего металла,
который рвёт грудную клеть,
но это позже... а сначала –
от страха можно заржаветь
и запаршиветь без надежды.
Чужою кровушкой умыться
и, оставаясь прочих между,
два камешка нести в глазницах.
Всему свой срок выходит, даже
война кончается когда-то,
но, как сказал полковник Саша,
но не кончаются солдаты.
2.
Здесь первый
встречный стреляет первым.
Немножко
мимо.
Немножко нервно.
С утра
погода
грешит бомбёжкой –
и здесь
немножко, и там немножко.
Сегодня пуля
достать не сможет –
здесь
обмишурю,
там облапошу.
И ты
исчезнешь.
И я не вечный.
Но я – не
первый. А первый – встречный.
3.
Дождь
шелестел.
Земля потела.
Был краткий
час
без артобстрела.
Торчал на
поле
танк горелый.
Смердело в
луже
вражье тело.
4.
Откуда пуля
прилетела?
Под утро? Или вечерело?
Для добряка
или
злодея?
Разлучница
души
и тела –
смерть – равнодушная затея
с
метафизическим
прицелом.
5.
Свежей
кровушкой
и человечиной
тётка-Смерть
до
ноздрей обеспечена!
В чистом
поле
сегодня застолье
с гневом,
ужасом, доблестью, болью.
***
Жизнь как
будто
не всерьёз!
Кроме
посторонних слёз.
Жизнь щедра
и
незлобива,
кроме
чьих-то
дальних бед,
страха,
крови,
боли... Ибо –
продолжается
счастливой!
Почему? –
Разгадки
нет.
***
Сельская
зарисовка
Вопит
нерезаный
петух
и важно
гадит
там и здесь.
Паук
ловушки
начал плесть.
Коровий
хвост
гоняет мух,
а голова –
траву
жуёт.
Там, где у
небушка восток,
неспешно
солнышко встаёт.
Напыжился
соломы
стог.
Терзают
старенький забор –
прорехи – с
некоторых пор.
На кустиках
травы – роса.
Беспечны
птичьи
голоса.
Толстушка
на
коня садится
и
добродушно
матерится.
Его
шершавой
пяткой бьёт,
конь
фыркает и
скорбно ржёт.
Городская
зарисовка
У красотки
– две
ходилки,
две
проворные
хваталки,
васильковые
гляделки.
И ещё –
соображалка
с чуткой
встроенной сопелкой,
слушалками
и
жевалкой.
Sapiens с логином
«ЛЕНКА».
Под
животиком –
рожалка,
а внизу
спины –
сиделка.
Дайте денег
хоть
немножко
на прокорм
и на
одёжку!
2.
Дамы пудрят
с
утреца
площадь
красную
лица.
Трепетно
живописуя,
в
предвкушении
любвей –
губы и
глаза
рисуют,
чертят
стрелочки
бровей…
***
Серёжка
любил,
когда мама в серёжках
(ей папа
серёжки-горошки дарил!).
Серёжка
смеялся,
и хлопал в ладошки,
и мама
смеялась,
смущаясь немножко,
а мама в
серёжках любила Серёжку
(который
любил,
когда мама в серёжках)
и мужа
Серёжу,
который любил,
как мама
смеётся, смущаясь немножко,
и маму в
серёжках, и сына Серёжку,
и мамины
ушки в
серёжках-горошках,
и то, что
Серёжка на маму похож как!
***
Робкая
зима.
Утренняя
мгла.
Мрачные
дома.
Влажная
земля.
Городу
нужны
воскресенья
для
–
злато
вышины,
синь и
свежесть
дня,
снежные
штаны,
брошь из
хрусталя,
и, конечно,
мы:
счастье, ты
и я.
***
Всю ночь
заоблачные силы
накрапывая,
моросили.
Мы, выйдя
из
своих убежищ –
невзрачных
гнёзд
многоэтажных...
Мы,
окунувшись в
космос влажный,
вкушаем
утреннюю
свежесть,
неведенье и
безмятежность!
***
Скорее,
скорее!
Весна душу
греет.
Мир станет
честнее.
Злодеи
добреют.
Раскается
лихо.
А
неразбериха –
исчезнет
сама по
себе без следа.
И жадность
людская
сойдёт,
иссякая!
Под солнцем
увянет,
умрёт от
стыда.
Я чувствую,
время
такое
настанет.
Я с
теми,
кто верит в
надежды и сны.
Но как и
положено в скверном романе –
природа не
хочет
прихода весны…
***
Погони за
счастьем полны драматизма.
Удача
случайна,
а счастье капризно.
Хмелит и
дурманит излишняя доля –
чрезмерное
счастье вредит организму.
Мы ищем
удачу
под камнем лежачим,
а там лишь
печали, обиды и боли
(да изредка
хвостик надежды в придачу!).
Но есть
Божья
милость. И есть Божья воля.
Проголосуйте за это произведение |